Недавно Джеймс Кэмерон выступил против идеи проводить он-лайн премьеры новых фильмов в день премьеры официальной. И я его понимаю. Когда ты снимаешь ленты невероятного визуального масштаба, тебе искренне хочется, чтобы люди увидели твою задумку и работу во всей красе. То есть на огромном экране, а ещё желательно в IMAX 3D со звуком Dolby Atmos. Но вот какое дело, не все режиссёры создают подобные картины. И дело не только в видеоряде. Дело в доступности проекта для зрительского понимания. Проще говоря, это фильм для массовой аудитории или для публики подготовленной. Есть такое понятие «профессиональный зритель». Такие люди, к которым себя смело отношу я, готовы принимать с экрана чуть больше. Больше жестокости, больше откровенности, больше уродства, и меньше сюжетной ясности. И может как раз для таких работ, пусть даже от известных режиссёров, интернет-премьера станет выходом из ситуации торжественного провала на премьере реальной. Фильм Питера Гринуэя «Эйзенштейн в Гуанахуато» официально вышел в прокат на он-лайн платформах.

Питер Гринуэй, как я понимаю, в угоду зрителю не работает. Он творит кино в стиле «для себя». Просто мастерство режиссёра и его имя не позволяют картинам залёживаться на полках. Фильмы должны быть показаны. И «Эйзенштейна в Гуанахуато» взяли несколько фестивалей. Но кто пишет отзывы оттуда? Профессиональные критики, они же профессиональные зрители. Которые заваливают свои рецензии настолько сложной информацией, что при прочтении так и не становится понятно, смотреть этот фильм или нет. Я читала и не понимала.

Мой интерес к фильму объясняется просто: мне интересно узнать что-то новое о Сергее Эйзенштейне, мне интересно посмотреть новую работу Гринуэя, потому что я видела его предыдущий проект и даже общалась с автором, по картинкам мне показалось, что это будет как минимум не заунывно. К тому же я профукала 2(!!!) показа ленты в Москве в кинотеатре. Когда российские прокатчики предложили мне «Эйзенштейна» к просмотру, я решила: вот мой шанс.

10 дней Сергей Эйзенштейн провёл в Мексике, работая над фильмом, который так и не был выпущен. Советский режиссёр к тому моменту был уже известен во всём мире. Его поездку в Мексику лоббировали и спонсировали выдающиеся кинодеятели Голливуда. Сколько раз в фильме в панибратской манере упоминается Чарли Чаплин - не сосчитать. Официальная хроника (сейчас вы можете заглянуть в Википедию) докладывает лишь о факте пребывания постановщика в стране кактусов и гуакамоле. Питер Гринуэй для своего сценария раскопал или придумал историю поинтереснее. Чем именно жил его коллега по киноцеху эти 10 жарких дней.

«Эйзенштейн в Гуанахуато» снят в модной, но уже устоявшейся манере разоблачения правды о великих мира сего. И вам, российским зрителям, эта правда скорее всего не понравится. Ведь Гринуэй заявляет, что страдания выдающегося советского режиссёра напрямую связаны с его состоянием недолюбленности. Во всех смыслах. Отсутствие любви духовной угнетало Эйзенштейна ничуть не меньше, чем отсутствие любви физической. А не было этой любви, потому что Эйзенштейн был геем, но не осознавал этого до тех пор, пока не встретил человека более раскрепощённого и способного подарить любовь одинокому сердцу творца.

Проще говоря, в Гуанахуато Сергей Эйзенштейн лишился девственности со своим очаровательным мексиканским гидом. Полюбил его. Осознал свою суть. И покинул эту страну с разбитым сердцем и чётким пониманием того, что в советской России ему жизни не будет.

Смотреть этот фильм не стыдно. Питер Гринуэй легко распоряжается всеми частями тела своих актёров. Их гениталии летают в кадре, герои с ними разговаривают и вообще ведут себя так, как будто они олимпионики в Древней Греции. Голым быть естественно. Уже во второй трети фильма подобные сцены не вызывают никакой реакции кроме, пожалуй, брезгливости. Ведь под белым свободным американским костюмом, который носит Сергей Эйзенштейн, скрывается белое рыхлое русское тело. А вместе с раскрепощением сексуальным наступает и свобода поведения. Эксцентричный режиссёр в этой и без того гротескной картине становится почти психопатом.

В этом фильме всё как будто чересчур. Много красок, много слов, много эмоций, много экранов. Когда в 2014 году Гринуэй показывал в Москве свой проект "Взрывы атомных бомб на планете Земля", он открыто заявлял о своём интересе к современным технологиям кинопроизводства и в интервью сказал, что его сейчас увлекают мультиэкраны. Это когда кадр делится на несколько частей, и в каждой из них происходит своё отдельно взятое действие. Это могут быть разные крупности одной и той же сцены. Это может быть одна и та же сцена, запущенная в разное время. То есть в одном экране повторяется то, что в другом произошло три секунды назад. Это может быть набор совершенно разных картинок: Гринуэй просто заваливает зрителей списком знакомых Эйзенштейна. Там поэты Серебряного века, русские композиторы, советские политики, голливудские звёзды и даже сам Эйзенштейн, но из реальной хроники. Однако эффектнее всего мультиэкран работает, когда Гринуэй в одном показывает свой фильм, а в других фрагменты фильмов Сергея Эйзенштейна. И становится понятно: режиссёр современный разобрал работу мастера по кадру и любовно воссоздаёт самые яркие моменты из «Броненосца «Потёмкина»» и «Стачки», пытаясь отыскать эти сцены в жизни самого Эйзенштейна.

Кстати наблюдать такое визуальное решение совсем не сложно. Это не клиповое мелькание. Однако изобилие персон и хроники заставляет ставить фильм на паузу. И в этот момент понимаешь, смотреть «Эйзенштейна в Гуанахуато» на компьютере - единственно удачный вариант. На эту же мысль наводит и речь главных героев. Это нескончаемый поток монологов, которые произносятся с такой скоростью, что не спасает даже «жуткий русский акцент» кино-Эйзенштейна для понимания смысла сказанного. Только субтитры. И иногда всё те же паузы.

Наверное, даже среди «профессональных» зрителей есть свои подкатегории. И «Эйзенштейн в Гуанахуато» кому-то покажется выдающимся фильмом. Тем более, что в производстве у Питера Гринуэя значится ещё один проект с использованием фамилии русского режиссёра. И вполне возможно, что «Гуанахуато» открывает настоящий цикл разоблачающих картин. Но я сегодня оказалась в другом лагере. В том, который уже не кривится, когда ему показывают весьма недвусмысленную сцену с участием двух обнажённых мужчин, но ещё не осознаёт всего величия посмотренного. Визионерство - да, на высоте. Но дальше мой зрительское восприятие отказывается рассуждать.

Хотя, пожалуй, когда начинаются титры, появляется ощущение, что это время с перерывами на чай прожито не впустую. В конце концов, я видела Гринуэя, так почему бы не увидеть его кино.